Речь Владимира Путина на заседании клуба «Валдай».

На вчерашнем заседании международного дискуссионного клуба Валдай Владимир Путин сделал ряд заявлений о системе международных отношений. Он напомнил слушателям, что за американской мировой гегемонией уже тянется длинный шлейф военных вторжений в суверенные страны: Югославия, Афганистан, Ирак, Ливия… Последовало также напоминание, что Россия «открылась» ещё в середине 90-х годов, рассчитывая на равноправный диалог, но не получила чаемого. Путин подразумевает беспрецедентное в русской истории доверие (если не сказать — наивность) к странам Запада в десятилетие ельцинского правления. Однако со стороны США в ответ были предприняты попытки максимально ослабить Россию изнутри (в том числе, за счет «реформ» и приватизации, проводившейся с участием американских специалистов) и извне, создав по периметрам её границ цепь государств-лимитрофов, подконтрольных Вашингтону. России запрещалось иметь свои интересы за пределами своих границ, тогда как интересы США простирались вплоть до границ России и даже внутри самой страны.
Президент Путин мог бы также добавить, что и он сам в начале своего президентского правления также проводил политику максимальной открытости Западу: именно он первым подставил плечо народу Америки после теракта 11 сентября 2001 года, выступив с четким недвусмысленным осуждением акта терроризма и разрешив Америке создать свои воздушные базы в Средней Азии — за что патриотические эксперты в России жестко осудили Путина. Также президент России закрыл последние военные базы и станции слежения на Кубе и во Вьетнаме. После закрытия последних военных баз за рубежом НАТО расширила свои границы на востоке и приняла в свои ряды бывшие страны Варшавского блока и союзные республики (Прибалтика). Если бы не жесткое сопротивление российской дипломатии возможно, список стран-членов НАТО пополнился бы также Грузией и Украиной.

Это была крупная ошибка со стороны Москвы. Но зато президент России получил неоценимый опыт и, кажется, больше не склонен доверять псевдодемократической демагогии Вашингтона, фоном которой служат постоянные призывы восточноевропейских стран (Польши, Прибалтики) защитить их от мифической русской угрозы.

Справедливости ради отмечу, что на Западе многие серьезные наблюдатели говорили о пагубности политики, направленной на то, чтобы загнать Россию в угол. Были сделаны весьма смелые прогнозы (которые 16-20 лет назад казались фантастическими) о возрождении русской военной мощи и восстановлении России в статусе великой мировой державы. На необходимость опереться на сохраняющуюся силу России вместо того, чтобы раздражать её неустанно призывал полумаргинал-полутяжеловес американской политики Патрик Бьюкенен. Сегодня его воззрения уже не кажутся маргинальными, хотя, насколько мы можем судить, по-прежнему остаются идеологией меньшинства. Напротив, в России уделом маргинального либерального меньшинства стала идеология односторонних уступок Западу. В этом кроется феномен популярности Путина, которого готовы во внешнеполитических вопросах и в вопросах национальной безопасности поддерживать даже оппозиционные течения, от коммунистов до националистов.

Президент Путин в своей валдайской речи продемонстрировал реалистическое понимание внешних и внутренних задач и угроз России. У России множество внутренних проблем — экономических, социальных, демографических; впрочем, не меньше подобных проблем и у США. Вот почему Россия не собирается вести и не ведет экспансионистскую политику. Не только потому, что это противоречит её принципам, но и потому, что это противно её национальным интересам. В самом НАТО не верят в планы завоевать страны Прибалтики или, тем более, Польши. Это, быть может, отвечает интересам этих стран (точнее, их компрадорских истеблишментов), но никак не самой России. А вот в чем Россия заинтересована — в поиске союзников в Европе и в самих США, главным образом за пределами политического класса этих стран, плотно контролируемого Вашингтоном.

Как показал законопроект по «плутониевому разоружению» и вчерашняя речь Путина России уже надоело проводить политику односторонних уступок, жертвуя своими интересами, не получая даже моральной компенсации. Поэтому стратегию Владимира Путина последних лет и даже месяцев можно назвать переходом к активной обороне. Страна очерчивает круг (не слишком обширный) своих интересов вовне и сосредотачивается на внутренних проблемах. «Россия сосредотачивается», — сказал однажды министр иностранных дел Российской империи князь Горчаков после поражения России в Крымской войне и подписания унизительного Парижского трактата 1856 года. И на долгих 20 лет Россия перешла к политике активной обороны, старательно избегая поводов к войне. Россия 2016 года не терпела поражений, но перед ней стоят те же задачи: сосредоточиться на решении внутренних задач. Но сдавать своих позиций внутри страны и вовне она тоже не намерена. Эта мысль, как мне кажется, составляет главный посыл в речи Владимира Путина 27 октября.