Польша-Украина: споры вокруг Бандеры

Текущая неделя ознаменовалась политической и дипломатической дуэлью между Польшей и Украиной. Перипетии этого конфликта — заявление польского МИД о недопустимости идеологии бандеровщины в ЕС и реакция на него украинской стороны. Хотя спор, временами очень ожесточенный, велся между двумя сторонами, в конфликт так или иначе вовлечены и некоторые другие страны: Россия, Белоруссия (на территории которой украинские нацистские коллаборанты оставили кровавый след сопоставимый с Волынской резней), Израиль. Это не полный перечень стран, так или иначе пострадавшие от бандеровщины. Поэтому двусторонний конфликт легко трансформируется в многосторонний.
Позволю высказать своё мнение о том, каким видится суть и перспективы развития этого конфликта в России. Об этом 4 июля я говорил в интервью радио Sputnik. Повторю тезисы своего выступления.

Во-первых, я не согласился с предыдущим экспертом, утверждавшим, что акцентуация внимания на преступном характере идеологии и террористической практике ОУН-УПА в Польше была вызвана политикой властей. Польское общество, якобы, довольно равнодушно относится к историческим конфликтам между поляками и украинцами. Напротив, утверждал я, последовательная и долгие годы безуспешная работа польских общественных институтов (организации потомков жителей восточных кресов, деятельность таких лидеров как Матеуш Пискорский и антифашистской партии Zmiana etc.) всё-таки принесла свои плоды летом 2016 года, когда польские Сейм и Сенат признали Волынскую резню геноцидом. Без давления со стороны общества польские власти не пошли бы на этот шаг.

В то же время, — и это второй тезис моего выступления — нельзя не признать, что политика правящей партии «PiS» умело использует антибандеровские и антиукраинские настроения, мощно укоренившиеся в польском обществе. Так и в этом случае официальная Варшава рассматривает критику политики героизации бандеровщины как политический инструмент. Метод кнута и пряника — вот как выглядит украинская политика Польши. Пряник — поддержка (хотя бы на уровне деклараций) амбиций Украины по вхождению в НАТО и ЕС. Кнут — критика внутренней политики украинских властей, создавших культ героев из преступников ОУН-УПА. Заявление польского МИД: с Бандерой путь Украине в ЕС закрыт — из этого смыслового ряда. Европейские амбиции Украины и привязка к ним вопроса прославления Бандеры и Шухевича ловко используются официальной Варшавой для давления на Киев. Каких уступок потребует Польша от своего младшего союзника и партнера? Возможно, решение вопросов реституции.

Тезис третий — несмотря на критику политики героизации ОУН-УПА политика польских властей в украинском вопросе принципиально не изменилась. Критика бандеровщины со стороны польских властей (в отличие от польского общества) носит прагматичный характер и служит достижению политических целей. Сверхзадача — сформировать модель польско-украинских отношений, в которой украинская сторона заведомо чувствовала бы себя виноватой. Аналогичную модель официальная Варшава сумела навязать коллаборантскому режиму президента Ельцина в начале 1990-х годов. Этот успех польские власти хотят распространить и на Украину. Забегая вперед, отмечу: эта политика обречена на неудачу.

Тезис четвертый — для эффективной борьбы с героизацией нацизма и его украинской разновидности бандеровщины априори необходима интернационализация работы. Позволю себе в доказательство привести пример из собственной практики: в сентябре 2009 года я вышел с инициативой проведения международной научно-общественной конференции о Волынской резне с привлечением ученых и общественных деятелей Польши, Украины, России, Белоруссии, Израиля. Этой конференцией я хотел добиться научной и общественно-политической актуализации замалчиваемой темы геноцида польского населения Волыни. К сожалению, это предложение не нашло понимания в той профессиональной среде, к которой я принадлежал в то время. Но замысел конференции как международного мероприятия, я полагаю, не устарел и поныне. Если Польша, таково мое мнение, будет по-прежнему вести борьбу с бандеровщиной в одиночку, избегая кооперации с Россией, Белоруссией, Израилем, её политика будет выглядеть достаточно неискренней и преследующей политические цели. Напомню: наиболее последовательным критиком политики героизации бандеровщины является именно Россия, которая на законодательном уровне определяет ОУН-УПА и прочие структуры украинского коллаборантского нацизма как преступные. И союз Варшавы с Москвой (с подключением некоторых других стран, пострадавших от действий ОУН-УПА) в этом вопросе выглядит не просто естественным, но попросту необходимым.

И, наконец, пятый заключительный тезис — политика официальной Варшавы в украинском вопросе выглядит типичным проявлением двойных стандартов. Россия на уровне государства и общества горячо сочувствует полякам как жертвам геноцида во время Волынской резни. Россия осуждает (не только официально, но и неформально) акты вандализма в отношении памятников жертв Волынской резни на Украине. Но Россия недоумевает и негодует в связи с решением польских властей (22 июня 2017 года) снести памятники советским солдатам, погибшим за освобождение Польши от гитлеровской Германии. 600 тысяч советских воинов погибли за освобождение Польши и удостоились такой «благодарности» польских властей! Это ещё один аргумент в пользу мнения о неискренности политики польских властей (властей, не общества!). Осуждая борьбу с исторической памятью на Украине официальная Варшава ведет такую же борьбу у себя дома. Украинские власти, по сути, всего лишь копируют действия старшего польского брата. Не случайно даже название одиозного украинского Института национальной памяти — главного идеологического центра на Украине, ответственного за прославление бандеровщины, копирует наименование польского образца.

Я достаточно скептично смотрю на возможности польско-русской кооперации в борьбе с прославлением бандеровщины, на неё из стратегических соображений не пойдут именно польские власти. Рассматривая Украину как верного союзника в борьбе с «имперской Москвой» официальная Варшава готова при необходимости вновь затушить (до лучших времен) огонь ненависти к бандеровским «героям». Но так же скептично я смотрю на будущее польско-украинских связей. Польша и Украина (речь идет о государствах, а не народах!) — исторические и политические враги и антиподы, ситуативно объединенные ненавистью к России. Та же ОУН изначально возникла (в 1929 году) как антипольская организация украинских фашистов. Когда исторические качели качнутся в другую сторону (например, после очередного поражения Украины на поле боя в Донбассе) антипольский вектор украинского национализма и украинского нацизма вновь станет определяющим. И от былого, даже ситуативного союза не останется и следа. Вот ещё один аргумент в пользу высказанного мнения о безальтернативности польско-русского союза в борьбе с героизацией украинского коллаборантского нацизма.